Лариска заливалась горькими слезами. Ладошками закрыла глаза и ревела в голос.
- Что случилось, малыш - затараторила мама, вбегая на кухню, - кто тебя обидел?
- Мама, Нюшу хотят отравить! – всхлипывает пятилетняя девочка.
- Кто? – интересуется мама.
- Я не знаю.
- Лариса, успокойся Нюшу никто не отравит, она победит.
Ларисина мама работает старшим редактором местной радиокомпании, где ведет детскую страничку «В гостях у Нюши». Она сама пишет сценарии, и ее героиня - мышка Нюша попадает в разные переделки, но всегда находит выход. Мышка Нюша была любимым героем детворы. Мама знала все сказочные приключения про серую мышь наперед, ее не могли отравить.
В редакции мама провела расследование и выяснила, что после детской странички, поставили рекламный блок, в котором было первое сообщение о том, что фирма «Скарт» продает смертельную подкормку для грызунов.
«Наверное, надо менять героиню, - подумала Ларисина мама, - предположим это, будет Железный Слон. Его-то точно не отравишь».
ВНУК МАЯКОВСКОГО
Август. Волга. Верхняя палуба теплохода. Я с двумя симпатичными девушками возвращаюсь из Балакова. В этом красивом городке местная общественность открывала после реставрации старинный купеческий особняк. Мои спутницы Таня и Лена, кажется, сотрудники краеведческого музея, хранители старины дремучей. Пока я бегал в буфет за минералкой они познакомились с каким-то Дон-Жуаном. У него модная стрижка, боксерская челюсть и большие карие глаза. Кого-то он напоминает? Кого? Не могу вспомнить и злюсь на этого верзилу. Почему? Во-первых, он не обращает внимание на мое присутствие и беспардонно «уводит» моих дам. Во-вторых, мастерски читает стихи. Втретьих, уже кое в чем признался. Впрочем, все по порядку. Опять незнакомый дыдла басит так, что, наверное, может рухнуть песчаный берег:
Девушкам поэты любы,
Я красив и голосист,
Заговариваю зубы,
Только слушать согласись.
«Вот урод, - грустно думаю я, - опередил, да еще манерно цитирует то четверостишье, которым я не раз покорял, как вершины Эвереста, непреступные женские сердца».
Между тем здоровяк, актер-самоучка, умолк и демонстрировал свои лошадиные зубы с желтой коронкой в верхнем ряду. Ждет аплодисментов и цветов. Фиг тебе, зубастик! Однако девушки тают, как пломбир на солнце.
- Вы поэт? – восторженно спрашивает Таня, - это ваши стихи?
- Я филолог-фольклорист,- говорит верста коломенская, - видели «Кавказскую пленницу», помните, как там Шурик собирал тосты, легенды, предания. Он мой коллега, можно сказать, старший научный сотрудник.
Таня звонко хохочет, а Лена говорит: « Стихи, наверное, Есенина?»
- Нет,- отвечает незнакомец, - Маяковского, а я его внук и зовут меня тоже Владимир Владимирович.
- Не может быть, - улыбается Таня, а Лена добавляет: « Бывают же в мире чудеса, я стою и думаю, где могла вас видеть и теперь поняла в учебнике по литературе, там снимок Маяковского, вы так похожи!»
Внук Маяковского как бы между прочим замечает, что его великий дедушка в 20-е годы был в Саратове, проводил поэтические вечера, жил в «Астории», заболел. Кстати, в этой гостинице работала горничной его бабушка, ну и сами понимаете, дело молодое.
- Вы, наверное, много повидали, путешествуете? – касаясь перил, будто клавиш фортепиано спрашивает романтичная Таня, она после фуршета, а теперь еще и после такого знакомства немного прибалдела.
- Да, - отвечает внук Маяковского, - то в Москве, то в Париже, то в Монреале. Немного утомительно, но интересно, не успеваю валюту менять. Знаете, как в Колумбии называют мани-мани?
- Как? – спрашивает обалдевшая Таня, - доллары?
- Это где-нибудь, в Майами, - цветет в улыбке внук Маяковского, а в Колумбии вона. Можно не так понять, скажут тебе, вона отсюда! И почему-то гад, смотрит на меня. Я шарю под дурачка, будто не понимаю намек, стою, любуюсь пейзажем.
- Во-на! – акцентирует внучок – во-на!
- Насколько я знаю, в Португалии – эскудо, - говорит Лена, - в Эфиопии – быр, в Азербайджане манат, в Армении драм, в Грузии лари-лари.
- Точно! – вдохновляется внук Маяковского, он готов расцеловать Лену, - откуда такие великолепные знания?
- Я коллекционер со стажем, - тараторит Лена, - у меня дома настоящий музей: монеты, иконы, еще от бабушки и дедушки, они из бывших дворян.
Внук Маяковского, ни стыда ни совести, напрашивается в гости. Лена говорит, что у нее ревнивый муж. Врет, наверное, и правильно делает. Какой шустрый, с места и в карьер. Поостынь! Однако девушка быстро сдается и называет свой домашний адрес и рабочий телефон.
- Хорошо! – говорит внук Маякрвского, - как муж уедет в командировку - обязательно загляну. Девушки смеются, а я злюсь. Конечно, завидую этому зубащеру. С таким же успехом я мог бы стать внуком Есенина. Он тоже не раз был в Саратове, проводил поэтические вечера и болел, наверное, после ночных прогулок по городу.
К разомлевшей троице подруливает еще один верзила. На вид лет сорока, суховатый, лысоватый, а на клешнях, иначе не скажешь, татуировки. Этот, думаю, точно внук Ваньки Каина или племянник Маньки Облигации, кажется, не ошибся.
- Вальдемар, кончай мести пургу, - обращается племянничек к внуку Маяковского, пора нам и копыта точить.
- Не тащи ты нищего помосту, - огрызается внук не совсем поэтическим языком, - и не закатывай шнифты.
Девушки притихли, понимая, какие перед ними фрукты, но тут внук начал загибать им про свои благородные, вернее благотворительные дела. Он, оказывается, помогает зекам, падшим людям, обрести новую, честную жизнь на свободе.
- Наглядный пример Николай, - говорит Владимир Владимирович, кивая на разбойника, - почти полжизни на зоне, говорить по людски не может, сплошной жаргон. Он вам не скажет про кого-то, предположим, рябой. Нет, скажет, лицо шилом бритое. Коля не может, к примеру, выразится - был на кладбище. Нет, он скажет, нюхал корни сирени. Я у него и его подельников черпаю материал для своей научной работы «Тюремный фольклор. Язык зеков Старого и Нового Света». Звучит?
Девушки одобрительно кивают. А он, наверное, чтобы окончательно покорить моих спутниц, этот внук Есенина, тьфу ты, Маяковского просит Коляна рассказать про свою неудавшуюся жизнь.
- Я это, - фальшиво щурясь, начинает фантанировать вор-домушник, - я с корешком, эх и люблю скакать по огонькам.
- Перевожу, - расцветает, как одуванчик, внук, - «скакать по огонькам», значит, совершать квартирные кражи в отсутствие хозяев.
- Мы тольяну ломать, - продолжает Колян, - а у меня за пазухой «собачья нога». Конечно, перед гоп-стопом трахнули по малышке, тут смотрим, катит фраер лакшевый.
- Перевожу, - закатывается внук, - «тольяну ломать» – скитаться ночью, «собачья нога» – револьвер, «гоп-стоп» – ограбление, «трахнуть по малышке» – выпить четушку водки, а «фраер лакшевый» – денежный человек.
- Мой кореш, - напрягается домушник, - впал в распятие, говорит, мол, надоело ему в киче качаться, гнать ерша под законника, а на самом-то деле – бомбить торчков.
- Перевожу, - балдеет внук, - мой друг, «впал в распятие», переживает, надоело ему по тюрьмам мыкаться и выдавать себя за вора в законе, а на самом деле он «бомбил торчков», то есть грабил пьяных. Поняли? Какой стиль! У меня уже два тома собрано. У них такой образный язык. Они, ведь, не скажут вам, посплю. Нет, они скажут, «посижу на спине»! Они жену называют – «прищепка», девушку легкого повидения – «раскладушкой», троллейбус по ихнему, «сарай на привязи», «сверкальцы» – бриллианты, или вот еще - развести лохов. Поняли? Обмануть в свою пользу, «разбушлатился» – разгулялся, ну и так далее.
Колян еще немного покрутился возле моих дам, буркнул внуку что-то примерно: «Пока они не рюхнулись я повалил». Ушел по-английски, не простившись.
Мы подплывали к Саратову, внук Маяковского, вежливый кавалер, пригласил моих дам в кабак, но они ошеломленные, видимо, такой незабываемой встречей, откзались. Я посадил Таню и Лену в такси у причала, а сам потопал домой, благо дело. Жил рядом с речным вокзалом.
Однажды осенью возле райотдела милиции я стретил моих давних спутниц. Девушки были явно чем-то опечалены. Может быть, встречей со мной? Шучу!
Ты знаешь, Евгений – сказала Лена, - я ведь еще раз видела внука Маяковского Он, так сказать, заглянул в гости.
Оказывается, после того, как мы расстались на речном вокзале, Лена уже дома на следующий день поняла, что потеряла где-то ключ от входной двери. Потеряла, так потеряла, у нее, к счастью, был запасной. Как-то раз Лена прихворнула и не пошла на работу, принмала ванну с экстрактом хвои, слышит, кто-то позвонил в дверь, один раз, второй, третий. Она начала одеваться, думала, муж вернулся, а ключ оставил в машине. Выходит из ванной комнаты и видит в зале, возле дорогой коллекции внука Маяковского. От неожиданности он даже рассыпал монеты на пол, схватил горсть и к выходу. Лена, как горная коза подпрыгнула на месте и с воплем на кухню: « Миша, кричит, у нас гости!» Внук-грабитель, очевидно подумал, что она не одна, бросился к входной двери и вниз по лестнице.
Вот такая история. Дорогие девушки! Если где нибудь в Москве, Питере или Самаре кто-то подрулит к вам и скажет, что он внук Сергея Есенина, Демьяна Бедного, Александра Блока или Владимира Маяковского будьте, пожалуйста, внимательны...
ДЕРЕВЯННАЯ РЫБА
Немецкий прозаик Кристоф Брумме путешествует по всему миру. Из мимолетных встреч, впечатлений потом получаются эссе, рассказы и романы. В Саратовской областной универсальной научной библиотеке он представил свой новый роман «Одержимые ложью».
Ему 36 лет, он родом из городка Вернигерод (земля Гарц), автор автобиографического романа «Ничего кроме этого», где он рассказал о своем детстве, о жизни и быте людей маленького городка в ГДР. Второй роман «Тысяча дней» о службе в народной немецкой армии. Кристоф также написал эссе «Город после стены» и многие другие произведения. Одним словом, он, что называется, не высасывает из пальца диалоги, монологи, сюжетные линии, а берет их из жизни.
В Саратове он тоже даром время не терял, начал собирать материал для нового романа о любви, приключениях, быте и жизни волжан.
- Особенно мне хотелось попробовать свежей рыбы из Волги, - рассказывает нам Кристоф. У него проблемы с русским, а у меня с немецким. Нам помогает библиотекарь Валентина.
- Я видел на гербе Саратова три стерляди, следовательно рыбы в Волге навалом, - продолжает он. Наша переводчица уходит, и я на пальцах объясняю немцу, что стерлядь-то лишь на гербе и осталась, но он меня, кажется, не понял.
Как только Кристоф приехал в Саратов и поселился в Пентагоне, это один из самых шикарных домов, он пошел на Набережную, чтоб исполнить свою заветную мечту, купить свежую рыбу. Возле остановке на Горной расположился стихийный базарчик, где бабульки – пенсионерки продавали всякую всячину: семечки, дачные овощи, раков и сомов. Кристофу почему-то приглянулась одна здоровенная бабка. Он как увидел ее натруженные руки, так сразу врубил свой внутренний компьютер и начал накручивать очередную главу про ее детство, замужество, тяжелый труд, возможно где-то в Сибирском Гулаге. Короче, немец увлекся в своих фантазиях. Он задавал ей какие-то вопросы, предприимчивая бабушка только мотала головой, а сама за хорошие деньги, очень хорошие - завернула иностранному клиенту огромную волжскую рыбину.
Кристоф пришел на квартиру, развернул пакет, чтобы на сковородке пожарить сома. Однако к своему удивлению рыба не подавала никаких признаков жизни и напоминала высохшее бревно.
Слушая немца я вытирал слезы от смеха. «Что же ты с нею стал делать?»
- Я ее положил в холодильник,- отвечает путешественник, - соседка, как я понял, сказала, что ее надо подержать в воде, чтоб она дошла до кондиции, размякла, а потом жарить и кушать. Соседка, очевидно, объясняла Кристофу на английском или на французском. Словом, Кристоф оказался хорошим писателем, но в быту, особенно русском он пока дилетант. Вместо свежей стерляди, которую даже рыбаки-аборигены здесь отродясь не видели, ему продали сушеного леща.
КОЗЁЛ В РЕЙТУЗАХ
Кто видел когда-нибудь трехголовое земное существо? Не в кино, не на картинках, не во сне, а на яву? Нет! Тогда слушайте.
В редакции радио телерадиокомпании «Саратов» я давно занимаюсь экологическими проблемами. Тема, сами понимаете, очень актуальная. Предположим, в одном садике воспитательница вывела детей на Новый год в снежки поиграть. Ребятишки как выбежали на площадку, смотрят и не верят от счастья чудесам. Снег-то красный! В роли Деда Мороза оказался главный инженер аккумуляторного завода, который допустил аварию, с вредными выбросами в атмосферу.
Другое чудо произошло возле военного аэродрома. Здесь рядом с Волгой образовалось озеро не озеро, болото не болото, а так, черт те что. Однако два заезжих рыбака решили и тут счастье попытать. Закинули снасти, сидят час, другой. Откупорили бутылку, дернули по маленькой, закурили. Бородатый возьми да и брось спичку с берега в воду. Вы не поверите, но озерцо в этом котловане полыхнуло синим пламенем. Пожарные еле затушили. Оказалось, что у военных, то ли емкость с горючим где-то рядом прохудилось, то ли они сами сюда керосин и всякую гадость сливали. Подобными сенсациями никого не удивишь. Привыкли. Но у меня последняя сенсация оказалась сногсшибательной.
Мой земляк дед Филимон, когда приезжал в гости, то по пьяному делу проболтался, что у его соседки бабки Марьи корова Вечерка отелила двух телят. Одного нормального, а другого - трехголового. По его словам «вылитый Змей-Горыныч, только огнем не фыркает, но глазищи, как тракторные фары». Возможно ли такое чудо? А почему бы и нет? Как вспоминает дед Филимон после взрыва на Чернобыльской АЭС и грибных дождей над Орловкой, селяне собирали в садах и огородах необычные урожаи. Яблоки по размеру, как дыни, дыни, как тыквы! Короче, заинтриговал меня дед и через пару недель я рванул туда в командировку.
В кабинет директора совхоза «Жемчужный» вошла секретарша и тревожным голосом запричитала: «Иван Иванович, получена телефонограмма из района, сегодня наше хозяйство посетит президент, примерно через час».
- Какой президент? – заерзал в коженом кресле директор, - страны, фермерской ассоциации или нашего овощеводческого объединения?
- Я не знаю,- ответила секретарша и удалилась.
Иван Иванович вцепился в меня, как муравей цепляется в щепку, набычился. Мне показалось, что у него от напряжения вены на шее лопнут. «Признайся Евгений, ты все знал про визит президента? Я думаю, ты не урода этого ищешь, а его встречать приехал?» Своими вопросами директор поставил меня в тупик, будто я не журналист, занимающийся экологическими расследованиями, а шпион или террорист. Тут на столе у директора затренькал сотовый телефон. Иван Иванович нажал нужную кнопку и услышал знакомый голос, судя по всему, участкового: «В Орловке трехголовых телят нету, тут и одноголовых-то днем с огнем не сыскать, ферму еще года два назад всю по кирпичику растащили. Воровство кругом и пьянство. Я здесь заодно профилактические мероприятия по предупреждению самогоноварения провел».
- Молодец, Николай, - рявкнул в трубку Иван Иванович, - а теперь получи еще одну вводную, в Орловке должен быть порядок, как в Москве на Красной площади, ни пьяных, ни драных! К нам сегодня едет президент!
- Разыгрываете, Иван Иванович, - забулькало в трубке, - я Гоголя еще в школе читал, там это Фамусов, ревизор.
- Мне не до шуток, Коля – выпалил Иван Иванович, - ты там поспрашивай бабулек, они от телевизора не отходят, все знают.
- А чего спрашивать, - закашляло в трубке, - тут возле школы уже целый митинг. Я как увидел, чуть с ума не сошел!
- Ты чего мелешь, Николай! – пробасил директор, - какой митинг?
- Докладываю, - зашипело в трубке, - кто-то на пустыре, между магазином и школой на веревку посадил козу. Теперь здесь толпятся зеваки, пятиклассники урок сорвали, какой-то художник на мотоцикле ехал, мать его за ногу, тормознул, глазеет, малевать ее, наверное, будет. Коза-героиня!
- А чего в ней диковинного-то?- попытался выяснить суть дела директор.
- Цирк, Иван Иванович!- захихикало в трубке, - она же в рейтузах женских, у нее шляпа на голове. Дурдом!
- Немедленно, слышишь Васечкин, немедленно выясни чья, - завопил директор, - и постарайся побыстрее убрать ее к чертовой бабушке, иначе нам с тобой крышка Николай. Понимаешь, это провокация. Сам посуди, президент поедет в школу к детям, а тут такой разврат. Коза в рейтузах! Засмеют нас с тобой.
- Убрать ее не могу, - отрапортовал участковый,- у нее три козленка, бодается стерва. По моим данным, это коза деда Филимона. Догадываетесь к чему клоню, он же политик, член какой-то подпольной партии.
- Рейтузы у козы какого цвета? – полушепотом произнес директор.
- Синие Иван Иванович, - ответила трубка.
- Жми к деду Филимону, пробурчал директор, - синий – их цвет.
Иван Иванович вышел из-за стола и пригласил меня в дорогу. В Орловке жила бабка Маня, у которой по моим агентурным данным, на дворе жила-была корова Вечерка. Короче, мы сели в новенький джип и помчались по кочкам и ухабам.
- Коза в рейтузах! – Иван Иванович философски поднял вверх указательный палец- полное безобразие!
- Почему? – возразил я, - даже очень эстетично.
- Для вас интеллигентов, может быть, - зачастил директор, - ты заметил, мужики сейчас юбки одевают, а бабы – брюки. Все перевернулось вверх дном, бардак, да если еще козы будут гулять в рейтузах – это гибель.
- Да ладно вам, - не унимался я,- наоборот по культуре приближаемся к европейским странам, животных начали одевать: собак, коз. Следовательно благосостояние народа растет.
Иван Иванович понял, что прикалываюсь, и не стал отвечать на мои уколы, махнул рукой. Хозяйство он принял недавно, по этому порядка еще не навел. Пока мы ехали в новеньком автомобиле Иван Иванович сетовал на неурожай, высокие цены на дизтопливо, на слабую исполнительскую дисциплину, пьянство и разврат.
На пустыре между школой и магазином стоял, судя по вооружению, участковый Васечкин. У него на плече болталась двухстволка. Лоб милиционера кто-то смазал йодом. Возле его ног лежал какой-то мужик. Рядом с ними на веревке коза в синих рейтузах и козлята.
- Это она тебя так уделала? – выскочив из машины, спросил директор.
- Не она, а он! – Васечкин легонько пнул в бок мужика, - дурья башка, чуть из ружья меня не пристрелил и во всем она виновата.
Раненый участковый рассказал директору, как неожиданно нагрянул к деду Филимону, но он все равно отказался от рогатой скотины. У него в хозяйстве из живности одни куры. Оказывается, синий цвет он терпеть не может, его любимый красный, цвет крови и революции. Правда, когда речь зашла про женское белье на козе, да еще синего цвета, то дед Филимон чистосердечно признался, что видел подобный фасон у соседки.
- Не на самой соседке, - уточнил участковый, как бы защищая моральные устои пенсионера и политика, - а на бельевой веревке. Тогда мы с дедом пошли к Козловым. Хозяйки не было, а хозяин уже неделю отмечал то ли вьетнамскую пасху, то ли китайский Новый год. Дед разбудил горемыку и ляпнул ему сдуру это, мол, твоей козой у школы пацаны шалят. Ну, а Фролов мужик ревнивый. Он как поцапается со своей половиной, так ее тоже козой называет. Этот пьяный Отелло схватил двухстволку и начал палить во все четыре стороны. Я естественно, задержал хулигана. Правда и сам пострадал!
Участковый потрогал рану на лице и еще раз легонько пнул Фролова. Ревнивец открыл глаза, откашлялся и, показывая пальцем в сторону козы, сказал: «Ее не знаю, а трусы Нюркины».
Началось новое расследование. Жену Фролова звали Катей. А вот Нюрок в деревне было много, однако для редких любовных утех Фролову они не подходили по возрасту. Помог, как всегда, дед Филимон, пробираясь через дебри склероза он вспомнил, что за рекой Переплюйкой в местечке называемом Лягущевка живет одинокая Нюра. Баба в соку. С ней-то, видимо, Фролов и крутил шашни. Женщина, она видная и лубвиобильная. Может быть, коза и ее. Эта самая Нюрка, по словам деда Филимона, увлекалась знахарством и колдовством. Как она сама выражалась по-научному – экстросенсорикой. Могла снять сглаз, вернуть мужа в семью, вылечить какие-то болячки. Кому-то помогала, кому-то не очень, но деньги или подарки брала всегда.
Пока директор и участковый обсуждали план действий, дед Филимон сбегал за внуком Витькой, который приковылял с фотоаппаратом «поларойд». Решили так - если коза не Нюркина, то она, как экстрасенс, по фотографии рогатой красавице, определит хозяйку.
К экстрасенсу мы с дедом Филимоном не пошли. Можно сказать, что детективная история завершилась, какой там интерес! Мой тайный политик повел меня к бабке Мане, у которой была на дворе корова Вечерка… Словом, вы все знаете.
Пришли, бабушка Маня в печали, у нее, оказывается, коза с козлятами пропала. Она ее на веревке держала возле сарая. В полдень вышла из дома глядит, а козы нет.
- Соседка, а хочешь мы тебе найдем пропажу, нашелся дед Филимон, - но при условии, что ты нам четушечку-то нацедишь - она, твоя ненаглядная на пустыре между школой и магазином.
- Бабуля,- обратился я к старушке, - а зачем вы на нее рейтузы то натянули?
- Так у нее трое козлят малых,- ответила бабка,- они ее замучили, сосут и сосут, Милка уже с ног начала валиться, тут я и надумала, закрыть ей вымя, пока она пасется.
- А к тебе участковый разве не приходил? – удивился дед Филимон.
- Я его как увидела с дороги, так сразу и заперла дверь, - ответила бабка,- грех говорить, но я тогда самогонку гнала.
К моему разочарованию трехголового теленка у нее тоже не было. Оказалось, что это выдумки деда Филимона. Он, угощая меня дарами сада и огорода, как бы извиняясь, напевал «Хорошо, что я тогда нашелся с теленком-то, а иначе еще бы лет сто не приехал к нам погостить. Правильно?»
Недавно от деда получил длинное письмо, где он подробно описывал деревенское житье. Фролов не пьет, участковый гоняет самогонщиков, Нюрка переехала, лечит горожан, соседка ухаживает за Милкой и ее сынками. Теперь дед во время просмотра телевизора не ругается матом, а всего лишь ласково говорить в отношении какого-нибудь неправильного политика или депутата: «Козел!» и добавляет - «в рейтузах!». Это значит - молока от него не жди!
БАЙКЕР СЁМА
В салон автобуса вваливает бородатый верзила, он ищет свободное место. Их всего два, одно рядом с девушкой, второе со мной. Я смотрю в окно с надеждой, что этот тип приземлиться с юной красоткой. Увы, бородач садиться рядом со мной. «Какая встреча! Артист!» - трубит на весь автобус бородатый пассажир. Я молчу, мне надоели эти дурацкие знаки внимания. Меня теперь узнают в магазинах, на улице, вот в автобусе. Черт меня дернул попасть в эту историю.
Перед тем как ехать в командировку я зарулил пообедать. В столовой почти никого не было, с первым блюдом, гороховым супом, покончил, взял видавшую виды вилку и начал разделываться с котлетой. В это время в столовую влетел знакомый телеоператор Алексей. Увидел меня и навел свой «орлиный глаз».
- Ты что новую «мыльницу» получил? - интересуюсь я у Алексея, - обкатываешь родимую? Алексей что-то буркнул в ответ и начал меня снимать с другой точки, тыча видеокамерой чуть ли мне не в рот. Я, закончив трапезу, положил алюминиевую вилку с ложкой на поднос, выпил чай и пошел в редакцию готовить очередную радиопередачу.
На следующее утро по дороге на работу меня встретила племянница Вика. «Дядя Женя,- кричала она, перебегая через дорогу, - дядя Женя, ты какими вилками вчера ел в ресторане. Мама сказала, чтобы я узнала у тебя, мы обязательно купим этот столовый набор.
Я, честно признаться, обалдел. Какие вилки, какой ресторан? Потом встретилась классная руководительница младшего сына, потом знакомый моего знакомого и все спрашивали про какой-то набор ложек и вилок.
Оказывается телеоператор, Алексей снял меня в столовой за обедом для рекламного ролика. Как говорится, дешево и круто. Меня в нашей столовой, а набор, блестящий золотом и серебром в торговой фирме. Все остальное дело техники и монтажа. Ролик крутили по телевизору днем и ночью. Так я стал знаменитым.
Дорога была дальняя, и всю эту историю я рассказал Семену, чтоб он меня больше не называл артистом, а то бабульки начали коситься, а красотка начала рыться в сумочке, наверное, искала ручку или блокнот для автографа.
- А я тоже один раз участвовал в рекламной компании, - забарабанил Семен, - правда, меня по телевизору не показывали, но дело было офигенное. Рассказать?
- Валяй!
Семен в тот день благородно отдыхал на природе. Веселились от души с пивом и водкой. Потом «горючее», как это обычно бывает в самый неподходящий момент, закончилось. Вся братия решила послать гонца за бутылочкой винца. Гонцом выбрали Семена, но так как он уже хорошо поддал, то его усадили в люльку мотоцикла, а за руль уселся трезвенник и спортсмен Вова. Байкеры благополучно добрались до города, впереди КП ГАИ.
- Надень каску, - говорит Вова Семену, - она у тебя под ногами в люльке. Семен пошарил, но кроме детского резинового мяча, который к томуже был с дырой, ничего не нашел. Вова остановил мотоцикл, проехать мимо КП ГАИ, нарушая правила дорожного движения – бесполезно. Тогда трезвеющий Сема предложил гениальный вариант.
- Слушай, Вован, давай я резиновый мяч на голову надену, он же, как шлем.
- Дерзай малыш!- сказал озабоченно Вова и рванул с места.
Постовой на КП как увидел мотоцикл, так сразу же замахал полосатой палкой. Вова остановил «железного коня».
Молодой, усатый лейтенант для порядка посмотрел документы, а потом повернулся к Семену:
- Что это у вас на голове?
- Шлем, - выпалил Семен, - экспериментальный, у нас компания, рекламируем новую спортивную экипировку.
Милиционер не удержался и прыснул в кулак, позвал напарника. Они как два тополя подкалывают, смеются возле Семена. Потом лейтенант резиновой дубинкой как хватит по голове. «Больно?» - спрашивает. Семен глаза вылупил, как Змей-Горыныч покачал головой и говорит: «Нисколько!»
«Раз не больно, - говорит лейтенант, - значит, это точно экспериментальный шлем, проезжайте!»
Вот так вот Семен, - как и я, участвовал в рекламной компании и стал знаменит среди байкеров и милиционеров.
