- Аллё! Это квартира сантехника Зюкина Алексея Фёдоровича?
- У Зюкина квартиры в принципе быть не может.
- Тогда куда я попал?
- К Зюкиной Агриппине Петровне.
- А сам Зюкин, где живёт?
- Он и не живёт давно.
- Умер?
- Для меня да.
- Я его только вчера видел.
- Фантом, мираж.
- Я с ним разговаривал.
- Говорящий фантом.
- Он жизнерадостный был, весёлый.
- Понятно - навеселе.
- Я начальник Зюкина. И он срочно нужен на работе.
- Что только не придумают, лишь бы за компанию.
- Я серьёзно. Авария. Порыв труб. Всё заливает.
- Куда же серьёзнее. Трубы горят, залить надо. До тебя уже механик звонил. Сбор трубил.
- По моей просьбе.
- Конечно, на троих лучше залить.
- Да, не надо трубы нам заливать.
- Понятно – глаза.
- Как вам доказать? Ведь дело государственной важности.
- Если ты начальник, то у тебя должен быть атрибут начальника.
- Портфель?
- Не только.
- Живот?
- Не всегда.
- Тогда, что?
- Секретарша.
- И что?
- Я женщина понятливая. Если надо реанимировать Зюкина для Родины, то реанимирую. Два удара по щекам, литр холодного рассола внутрь и контрастный душ. Но пусть секретарша позвонит и всё подтвердит.
- А вы не боитесь, что Зюкина у вас уведут?
- Нет. Ему это уже не надо.
- Во… блин.
Эльдорадо
Пенсионер Кузякин Николай Семёнович, проснувшись утром, открыл глаза, осмотрелся. Понял, что ещё живой, так как находился не в аду и даже не в раю, а у себя на даче. Пошевелил конечностями. Тело с трудом, но подчинилось воли хозяина. Прислушался к работе организма в целом. Организм, хаотично, не в такт, булькая, посвистывая и поскрипывая, но всё-таки функционировал. «Жизнь продолжается», - сделал вывод Николай Семёнович. Умылся, позавтракал и, взяв ведро, вышел из домика на участок собирать клубнику. Когда урожай уже был собран, со стороны станции послышался шум тормозящего электропоезда. Кузякин отчётливо представил, как сейчас по вагону на выход продвигается Пелагея Петровна – его соседка по дачному участку.
Дачники делятся: на дачников-трудоголиков, на дачников отдыхающих и на дачников, которые подсматривают за всеми. При этом их мучает два вопроса, переходящие в возмущение: «Почему такие урожаи у трудоголиков, а не у них? И почему отдыхающие не работают?» К третьей категории дачников и относилась Пелагея Петровна. Николай Семёнович вытащил из сарая шестиведерную оцинкованную ванну. Поставил её в зоне видимости соседской дачи. Заполнил ванну ботвой, накрыл её полиэтиленовой плёнкой и аккуратно горкой разложил сверху клубнику. Отошёл на несколько шагов от своего творения. Картина радовала. Принял вид, что собирает ягоду, и стал ждать. Вскоре боковым зрением заметил на соседском участке Пелагею. Та, бегло осмотрела свои владения и подошла к забору.
- Здравствуй, Семёныч!
- Приветствую тебя, Пелагея!
- Как урожай?
- Да, не жалуюсь.
- Это что у тебя? – тыча пальцем в сторону ванны, спросила она.
- Вот, ванну клубники собрал. Сына жду, на машине подъедет, - и после небольшой паузы добавил, - одну он уже сегодня увёз.
Похоже, Пелагея в детстве хорошо играла в игру «Замри». А жизнь продолжается. Однозначно.
