(Герой данного произведения не страдал какими-либо физическими или психологическими отклонениями)
– Девушка, что за проезд?
– Я молодой человек.
– Ой, простите. Но как на девочку похоже.
– А ты на крокодила смахиваешь, я же тебе этого не говорю.
Вот сейчас, один миг. Запевочка.
Вижу, вижу. На ножке пальчик.
Поздравляю вас, это девочка.
Хотя нет. Это все же мальчик.
«Эй, девчонка, какой этаж?» –
слышал дома, в гостях и в школе.
Так обидно, до боли аж.
«Я же мальчик, не видно, что ли?»
Подрастал он, и ус не спас,
Все кому-то казалось мало.
Много пережил… Как-то раз
И цыганка к нему пристала:
Дай, родная, мне ручку милую,
Мужа выдам тебе на полосы,
Он подумал: «Вот это вилы»,
И с размаху вкатил ей по носу.
Ошибались французы, грузины,
Извинялись в Перу и в Чили.
А в общественной бане мужчины
От стесненья глаза отводили.
Будь что будет. Какой вопрос? –
Результат для него упертого:
Два ребенка тупых до слез,
Да жена, лесбиянка чёртова.
Вот покрылось лицо морщинами,
Выползали на волю волосы.
Шли прохожие магазинами,
И твердили единым голосом:
«Ах, какая смешная бабушка,
Просто боженькин одуванчик»,
А он злобно кидал в них камушком:
«Я же дедушка, в смысле, мальчик…»
Приближался смертельный час.
«Жизнь прожил я не слишком здорово.
Надоели. И хрен на вас.
Называйте хоть самкой борова».
Подошла к нему смерть с косой,
С капюшоном прикрытой рожею,
Мол, послали нас за тобой,
Собирайся, мол, дочерь божия.
Там, где вечно открыта дверь,
Гробовщик не заметил главного.
И лежит наш герой теперь
Под плитой «Антонина Павловна».
КОРОВЫ
Сложилось веками – корова живет
Счастливее всех на планете.
О, вы, угнетенный, забитый народ,
Порвите порочные сети!
От мух волдыри, от надоев мастит,
И зимний соломенный голод.
Сего бытия устоявшийся вид
Смените на серп и на молот.
Пока хвост торчком, паренхима крепка –
Откиньте морали оковы.
Плодитесь, коровы, ведь жизнь коротка.
Как зайцы плодитесь, коровы.
* * *
Жизнь идет своим ходом. Так скучно, размеренно, точно.
Отпуская по ветру свои дорогие рубли,
Понимаю, что был я когда-то зеленым и сочным.
В прошлой жизни я был превосходным листком конопли.
В жизни следующей будем, возможно, как в фильме, котами.
Может быть, и не будем. Какое нам, в общем-то, дело.
Но сейчас моя жизнь, моя ночь переполнена снами,
Как ветрище ласкает мое семилистное тело.
НОВОГОДНЕЕ
Воняет мандаринами на кухне.
Напиться, как безмысленная тварь
необходимо.
Мир иначе рухнет.
На опохмел толстенный
календарь.
Поставить елку,
ради настроенья,
салатов сделать кучи
(в унитаз);
колпак напялит
пьяный дядя Сеня,
и будет песен требовать от нас.
Кому-то в глаз
нацелены петарды,
как символ чуда
отморожен нос…
Где отмечать…
(пора смотреть на карту)…
С кем встретить… –
унизительный вопрос.
Так будут же блаженны
мандарины,
Сиди,
давись шампанскими опять.
А кошки вновь
нажрутся серпантина
и будет их
по-праздничному
рвать.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ ВЕНЕРЫ*
(посвящается инфектофобии, как социальному явлению)
Баю-баюшки-баю.
Спирта я тебе налью.
Это очень важный фактор,
Чтобы сдох геликобактер.**
Заблудилася в лесу –
Лужи да зловония.
У Венеры на носу
Выросла колония. ***
Прыг-скок. Прыг-скок.
Я веселый гонококк.****
Если с кем-то будешь спать,
Я запрыгну на кровать.
Может, сбой в ее программе,
Может, у нее маразм?
Размахалася руками –
Разгоняет токсоплазм.*****
Кошку бьет Венера палкой.
Кошку ей совсем не жалко.
За уши башкой об стол –
Выбивает фасциол.******
Алкаши за ней бегут,
Докучают флиртом.
У Венеры там и тут
Ёмкости со спиртом.
Много есть инфекций разных.
Очень страшных и опасных.
Например, чума с холерой.
Сладких снов тебе, Венера…
* Венера – реальный персонаж, носящий с собой бутыль со спиртом, боящийся всего, что не относится к ее телу, а также порой и своего тела.
** Helicobacter pylory – Нобелевская премия какого-то года. Бактерия, этиологический фактор язвы желудка и двенадцатиперстной кишки. Там же и живёт.
*** Бактерии растут колониями – такие пуговки – скопление их.
**** Neisseria gonorrhoeae – объяснять не надо…
***** Toxoplasma gondii – в кошках водится. Простейший. Возбудитель токсоплазмоза.
****** Fasciola hepatica – тоже бывает в кошках. Возбудитель фасциолёза соответственно.
(Примечания автора)
* * *
Лапками перебирая в фазе,
По пустынной своей дорожке,
К сверхсекретной ядерной базе
Шла прекрасная многоножка.
Без защиты и без молитвы
Без поддержки, довольно смело,
Она шла постоянным ритмом
И веселую песню пела:
«Я злая сколопендра,
Иду, куда хочу.
Зови меня дебильной,
Зови меня паршивой.
Я кучу гамма-квантов
На базе получу
И стану сексапильной,
Огромной и красивой.
Меня полюбят люди,
И в новостях покажут.
Дадут подарков кучу
И титулов штук семь.
Свои большие груди
Медалями украшу.
Всех стану в мире круче,
И всех тогда я съем».
Вот дошла до дверей железных,
Забралась на косяк удачно
Дверь захлопнулась, соболезнуй,
Раздавив сколопендру смачно.
Сколопендра была манерна
И, возможно, была фальшива.
Так бесславно, грустно, наверно
Завершилась дорога в Шивы.
СУББОТНИЙ РАЗГОВОР КОШКИ И ДВОРНИКА
– Здравствуй, кошка,
– Здравствуй, дворник.
– Ты облезла.
– Ты не лучше.
– Как твой мартовский любовник?
– Вечным сном в помойной куче… как твоя супруга Мила?
– Вот, прибил вчера «по пьяни».
– Не любила? Не кормила? Подожди, и легче станет.
– А давай с тобою, кошка, выпьем с горя и поплачем.
– Выпьем, дворник, понемножку. Первый будет за удачу,
– И за женщин по второму. За хвостатых дам с усами.
– Нами дворники ведомы,
– Это правда, черт бы с вами.
– Третий за любовь стандартом.
– Ты познала?
– Нет.
– Я тоже… может, все еще на старте?
– Может быть, не вышла рожей.
– Что, пойдем? Пора работать.
– И меня заждались мыши.
Годы шли. Спивался кто-то,
Кто-то пел на желтой крыше.
Дворник думал, счастье – это
Грязный рубль на дорожке.
Кошка верила в приметы…
Дворник помер раньше кошки.
* * *
Сижу, объевшийся морковью,
И повторяю вновь и вновь,
С облитыми глазами кровью,
«Люблю тебя, моя любовь».
Я забываю лица, даты,
Мне ребра – клеткой стали аж.
Стал малый таз тюрьмой простаты.
И позвоночник – нервов страж.
Я сердцеед в сомбреро шляпе,
Твой эндокард милей всего.
Особенно митральный клапан.
И створка задняя его.
Про губы песня – створки рая,
Все про одну девчонку ту.
Как стану слушать, понимаю,
Ведь у тебя же рай во рту.
Твои глаза по три карата,
Как два бриллианта, сто пудов.
Малы, не описать без мата,
Прозрачны, даже стынет кровь.
Тебе сейчас другой милее,
Целует грудь твою в стогу,
Второй этаж. Вот-вот, созрею,
И спрыгнуть за тебя смогу.
* * *
Как болит голова… я, наверно, вчера перепела…
Кто-то рядом храпит – обнимает. Не то, чтобы муж…
«Отпусти меня, грязное, злое, мохнатое тело…
Как «Сама захотела?» Ну ладно. Я первая в душ»
* * *
Мы войдем в кабинет аккуратно и неторопливо.
Потанцуем среди медицинских флаконов и клизм.
Назовем этот танец «Пусти меня, тело» – красиво.
Так красиво-красиво. А доктор сказал «вагинизм»
* * *
«Отпусти меня, тело, из душной тюрьмы целлюлита!
Отпусти меня, слышишь, иначе воткну в тебя нож»
Отвечало мне тело: «Свободна! Ворота открыты!
Ты хоть знаешь, паскуда, куда без меня ты пойдешь?»
